«Волшебно зелен лук»

См. репортаж ERR о Лотмановских днях в Таллинском университете: тут, или тут.

См. репортаж ERR о вчерашней акции протеста против сокращения государственных ассигнований на высшее образование: тут, тут, или тут. См. также: эстонскую версию.

Сегодня в 22:00 состоится акция протеста против сокращения государственных ассигнований на высшее образование. Место встречи – Narva maantee, 25. Свечи – в руки, фуражки – на головы!

Диалекты духовной культуры интересны не только «грамматикой», но и скоростью угасания («с точки зренья ворон» — мгновенной): мне уже не интересен тот диалект, на котором я говорил (без акцента?) десять лет назад; тот диалект, на котором я предпочитаю изъясняться сейчас, интересен лишь культурным диалектологам.

Ср.: «[В]заимонепонимание — это норма человеческих отношений; если собеседник что-то поймет и в чем-то переубедится, то это такой чрезвычайный случай, что над ним нужно бить в барабаны» (Гаспаров М.Л. Ваш М.Г.: Из писем Михаила Леоновича Гаспарова. М.: Новое издательство, 2008. С. 389).

Полгода как принял участие в ноябрьском перевороте. Зачем? Чтобы помнить о нем? А зачем? Чтоб кому-то напомнить?

...и при слове «грядущее» из русского языка / выбегают мыши и всей оравой / отгрызают от лакомого куска / памяти, что твой сыр дырявой. / После стольких зим уже безразлично, что / или кто стоит в углу у окна за шторой, / и в мозгу раздается не неземное «до», / но ее шуршание. Жизнь, которой, / как даренной вещи, не смотрят в пасть, / обнажает зубы при каждой встрече. / От всего человека вам остается часть / речи. Часть речи вообще. Часть речи —

Дональд Бартон Джонсон, автор книги Worlds in Regression: Some Novels of Vladimir Nabokov (и переводчик книги Ю.М. Лотмана «Анализ поэтического текста») написал о своем возвращении в Санта-Барбару после пожара: “Just back after being evacuated for 8 days. Miraculously, our house is more or less OK, although the holocaust came within inches on all four sides. Many houses in the immediate area went up. The house is full of ashes and soot and a five-man crew is laboring to make it habitable. A week about. No phones, cable, computer hook in the near future. My Nabokov collection is intact and I am planning to send it to the S-P Museum when things cool off” (D. Barton Johnson to Susan Elizabeth Sweeney, May 17, 2009).

Ср. пример прозы филолога: «…эти темы — значения слова, послужившего тексту заглавием, — раскрываются силами разных семантических средств, в том числе синтактическим темпом, подверженным ускорениям и ретардациям. Относительно медленный темп первых глав побуждает читателя темы эти приметить, а после натолкнуться на них и в синтактике.

Синтактический темп, таким образом, представляет собою феномен, находящийся в четкой зависимости от семантики групп предложений. Относительность времени в прозе — не изъян, не порок, а одно из ее эмпирических качеств, пусть заметных лишь при статистическом рассмотрении полного текста.

Не секрет, что анализ семантики может смело пройти и без помощи статистических средств экспликации. Прозу можно читать как поэзию — как Вольф Шмид — упраздняя саму сущность прозы — ее протяженность. Прозу можно читать так, как делает школа русского историзма — комментируя то, что лежит за чертою страницы. Однако прозу можно читать и как прозу и как прозу же анализировать. Имманентно присущие прозе ускорения и ретардации в протекании времени может зафиксировать только статистика» (Утгоф Г. К проблеме синтактического темпа // Studia Slavica: VII сборник научных работ молодых филологов. Таллинн: Tallinna Ülikooli Kirjastus, 2007. C. 214-215).

Первый аналитик русского историзма — движения, сформировавшегося в среде современных историков русской литературы и восходящего к практике анализа художественного текста на фоне смежных с художественной литературой рядов, — получит неофициальную премию за статью / монографию, описывающую «грамматические категории» этого диалекта духовной культуры. Конкурс — бессрочный. Метаязык — любой. Приз — непочатая бутылка университетского вина Sudor studiosorum, которую я получил в день защиты своей диссертации, 3 сентября 2007 г.

Grigori Utgof
Slaavi Keelte ja Kultuuride Instituut
Tallinna Ülikool
Narva maantee 29, S-326
10120 Tallinn
Eesti / Эстония

E-post: utgof@tlu.ee
Skype: epistulae_morales

Некоторые «грамматические категории» русского историзма — одного из самых интересных диалектов духовной культуры XX в. — могут быть описаны в свете того фрагмента из «The Pragmatist’s Progress» («Путь прагматика») Ричарда Рорти, в котором снимается разграничение между «пониманием» и «применением» и говорится о двух модусах «применения» («вдохновенном» и «методическом чтении»):

Reading texts is a matter of reading them in the light of other texts, people, obsessions, bits of information, or what have you, and then seeing what happens. <…> It may be so exciting and convincing that one has the illusion that one now sees what a certain text is really about. But what excites and convinces is a function of the needs and purposes of those who are being excited and convinced. So it seems to me simpler to scrap the distinction between using and interpreting, and just distinguish between uses by different people for different purposes.

I think that resistance to this suggestion <…> has two sources. One is the philosophical tradition, going back to Aristotle, which says that there is a big difference between practical deliberation about what to do and attempts to discover the truth. <…> The second source is the set of intuitions which Kant marshalled when he distinguished between value and dignity. Things, Kant said, have value, but persons have dignity. Texts are, for this purpose, honorary persons. To merely use them — to treat them merely as means and not also as ends in themselves — is to act immorally. I have inveighed elsewhere against Aristotelian practice—theory and Kantian dignity—morality distinctions, and I shall try not to repeat myself here. Instead, I want briefly to say what can be salvaged from both distinctions. For there is, I think, a useful distinction which is vaguely shadowed forth by these two useless distinctions. This is between knowing what you want to get out of a person or thing or text in advance and hoping that the person or thing or text will help you want something different — that he or she or it will help you to change your purposes, and thus to change your life <курсив мой. — Г.У.>. This distinction, I think, helps us to highlight the difference between methodical and inspired readings of texts (Rorty, R. The Pragmatist’s Progress // Eco, U. with Richard Rorty, Jonathan Culler, Christine Brooke-Rose. Interpretation and Overinterpretation / Edited by Stefan Collini. Cambridge: Cambridge University Press. 1992. P. 105-106).

Словно вторя Ричарду Рорти, русские истористы отдают предпочтение не «методическому» (ср., к примеру: Ярхо Б.И. Методология точного литературоведения: Избранные труды по теории литературы / Издание подготовили М.В. Акимова, И.А. Пильщиков, М.И. Шапир; под общей редакцией М.И. Шапира. М.: Языки славянских культур, 2006), а «вдохновенному» модусу применения (ср., к примеру: Тынянов Ю.Н. Проблема стихотворного языка: Статьи. М.: Советский писатель, 1965), т.е. такому, которое побуждает исследователя «переменить свои намерения, а значит и самое жизнь». Не отсюда ли проистекает столь четкое у истористов разделение на «своих» и «чужих» — тех, кто усвоил «грамматику» диалекта из разговоров с «домашними» («вдохновенно»), и тех, кто хотел бы усвоить ее по «пособиям» («методически»)?

Любопытно, отмечалось ли в рецензиях на Николая Мельникова, с каким оглушительным треском проваливается переводчик заметки «On Adaptation» («Об адаптации»), парафразируя следующий пассаж: «…crude imitations with hops and flutters of irresponsible invention weighed down by blunders of ignorance» (Nabokov, V. On Adaptation // Nabokov, V. Strong Opinions. New York: McGraw-Hill, 1973. P. 283)? Ср. в переводе Валерия Минушина: «…откровенные подделки да беспомощные старания безответственной фантазии, которой не дает взлететь груз ошибок, сделанных по невежеству» (Набоков В. По поводу адаптации // Набоков о Набокове и прочем: Интервью, рецензии, эссе / Редактор-составитель Николай Мельников. М.: Независимая Газета, 2002. С. 585). Ср. в буквальном переводе: «…грубые имитации с ужимками и прыжками безответственной изобретательности, отягченные ошибками, сделанными по невежеству». Собственно, эта фраза подошла бы вполне и для краткой аннотации всей антологии.

2 мая в Эванстоне скончался Альфред Аппель, мл., автор комментированого издания "Лолиты" (The Annotated Lolita, 1970), книги о кинематографических источниках набоковской прозы (Nabokov's Dark Cinema, 1974) и др.

В обратном переводе набоковский зачин «Сентиментального марша» Б.Ш. Окуджавы («Nadezhda, I shall then be back / When the true batch outboys the riot…» — Nabokov, V. Ada or Ardor: A Family Chronicle. New York and Toronto: McGraw-Hill, 1969. P. 437) трансформируется в «Надежда, я тогда вернусь, / Когда симультанность перемальчишит мятеж…».

Глубокоуважаемый Дмитрий Быков *),

Этот фрагмент из Паскаля пришел мне на ум оттого, что в разговорах с Ольгой Розенблюм я когда-то заметил, что знания наши, в сущности, имперсональны: создавая мозаику знания как такового, мы почитаем себя «пионерами» и «губернаторами захваченных территорий», забывая о том, что единственным «законным владельцем» всех знаний является Тот, Кто помянут, например, на гербе Шереметевых. К сожалению, в нашей культуре слишком много еще неизжитого романтизма с его культом «опередивший свой век непризнанных гениев» (Гаспаров М.Л. Первочтение и перечтение: К тыняновскому понятию сукцессивности стихотворной речи // Гаспаров М.Л. Избранные труды: Т. II: О стихах. М.: Языки русской культуры, 1997. С. 463) и почтительным отношением к «пионерам» и «первопроходцам». Убежден, что для правнуков наших сам вопрос о том, кто был действительным «пионером» среди первых авторов биографии Б.Ш. Окуджавы, будет столь же нелеп, сколь и авторство как культурный феномен. Простите, что не взялся за труд своевременно посвятить Вас в контекст разговоров, о которых я упомянул, но цитируя «Мысли», я все же обращался не к Вам.

С совершенным почтением,

Григорий Утгоф

Slaavi Keelte ja Kultuuride Instituudi kirjandusteooria lektor, Tallinna Ülikool

*) См.: открытое письмо Ольги Розенблюм «О биографиях Окуджавы» от 27 апреля 2009 г.

Advertisement